?

Log in

No account? Create an account
Люка Дебарг и псикоз де масс. Обществоведческие наблюдения

http://www.classicalmusicnews.ru/articles/lyuka-debarg-i-psikoz-de-mass/#

Прошедший летом XV Международный конкурс имени Чайковского ознаменовался рождением на небосклоне классического фортепианного исполнительства новой звезды – французского пианиста Люки Дебарга.

Одновременно мы стали свидетелями любопытного явления – массового кипения страстей, кипения, накал которого если и не достигает степени футбольного, то заставляет задуматься о параллелях.

Прежде всего, получилось так, что Дебарг со своими знаменитыми Метнером и Равелем неожиданно стал связующим звеном между миром высоколобого академизма и миром простого человека, человека с улицы. Доподлинно, с именами и местами действия, известно о происшествиях, когда люди, бесконечно далекие от всяческих “шульбертов”, застывали, как громом пораженные, случайно услышав включенную запись второго тура на Медичи ТВ, не могли оторваться от монитора до конца, а потом наставал черед бесконечных переслушиваний.

В соцсетях изобиловали комментарии типа: “да я и Моцарта-то не очень, а тут Метнер! кто это такой?” Любопытно было бы проследить динамику продаж клавишных инструментов в магазинах – опять-таки, доподлинно известно о том, как под влиянием все тех же Метнера и Равеля кто-то вспоминал, как когда-то учился в музыкальной школе или даже просто хотел учиться, да не сложилось. Тогда. Зато может сложиться теперь!

Мы вспомнили, как сказал Березовский, что рояль – это король инструментов. Мы начали интересоваться пианистами вообще и ходить их слушать. Мы осознали, что музыкальный язык академизма по сути мало чем отличается от языка песен и музыки к фильмам. Тысячи людей были в восторге, когда обнаружили, что и они могут понимать его и что это здорово.

Конечно, ключевую роль здесь сыграл интернет, прямые трансляции и доступность архивов на Медичи. Ничего бы не было, если бы аудитория ограничивалась только залом и 15-минутными выпусками на канале “Культура”, как это бывало в прежние времена.

Одновременно преподаватель Дебарга в Париже, которая очень кстати оказалась русской, – и мало того, что русской, а ещё и такой, которую в свое время знало пол-Москвы – выступила с интервью, полном таких трогательных подробностей, что публика застонала от умиления. Кажется, весь рунет захотел усыновить его, влюбленного в русскую культуру и изнывающего без собственного рояля в неприветливом Париже.

Часть профессионалов, зрящих в корень или полагающих, что зрит, немедленно возопила, что всё это дурной пиар и нечестные приемы, но, между тем, ни одна из поразительных деталей, рассказанных Реной Шерешевской, до сих пор не опровергнута, а дело было сделано в одночасье – между Дебаргом и публикой образовалось что-то вроде личной связи, множество людей приняло его вдруг близко к сердцу – как человека, не только как музыканта.

Дров в костер добавило получение последнего места среди шести финалистов. Напрасно члены жюри объясняли, почему так, указывали, что играть в финале конкурса Чайковского – уже невероятное достижение для недавнего любителя, напоминали, что первое место – это огромная нагрузка, к которой, возможно, не готов человек, не сидевший с трех лет за роялем.

Беспомощные оправдания! Публика обиделась за того, кто вернул ей своей музыкой вкус к жизни и красоте, а заодно добавил самоуважения. И хотя всё это уже было – противостояние “публика-жюри” обычное дело на статусных конкурсах – у нас это было искренне, на полном серьезе и как впервые.

Личное обаяние молодого человека дополнило картину. В нём, попадись он на улице, никак не заподозришь вдохновенного поэта фортепиано. Внешность ботаника, двухметровый рост, математические очки – с одной стороны, и “Ундина” Равеля, почти ощутимо окатывающая тебя холодной волной, с другой – мыслимо ли это? Совместимо ли?

Первый же послеконкурсный концерт Дебарга, который, к досаде влюбленной Москвы, состоялся в Петербурге, принял на себя всю волну энтузиазма. Лишний билет спрашивали от Театральной площади, а спешно организованная интернет-трансляция не выдерживала нагрузки. Команду собеседников, призванную развлекать зрителей в перерыве и довольно бестактно беседовавшую о ком угодно, только не о герое вечера, едва ли не линчевали в соцсетях.


Соцсетях, в которых, собственно, и начала жить своей жизнью свежерожденная слава. Семь тысяч подписчиков на фейсбуке, два тысячных сообщества Вконтакте, бесчисленные селфи с Дебаргом в инстаграмме – кто только не успел с ним сняться тогда в обеих столицах! и всё немедленно разлеталось на весь интернет, вместе с вестями о том, что кто-то столкнулся с ним у Мариинки перед концертом, кто-то случайно попал в один Сапсан – казалось, что он везде и знаком со всеми.

Записи МедичиТВ были немедленно порезаны на ролики и силами энтузиастов перезалиты на youtube. Пикантности добавляло то, что сам Дебарг не был замечен ни в каком личном присутствии в интернете. В это сложно поверить, когда речь идет о молодом человеке, который, по его собственным словам, вырос с mp3 плеером в кармане, но это так. У него до сих пор нет сайта и нет никакого аккаунта нигде, а та самая страница на фейсбуке, где семь тысяч лайков, ведется не им, а каким-то третьим лицом.

Насколько сознательно это делается, ведомо только одному Дебаргу (на публику он отговаривается недостатком времени), но это, конечно, тоже подогревает любопытство, поскольку приподнимает молодого пианиста над повседневностью. Новейший вид славы – слава интернет-анахорета…

Нельзя сказать, чтобы Дебарг оставил огонь любви своих поклонников вообще без пищи: он принялся раздавать интервью. Если тот самый кипящий энтузиазм, который выплеснулся на него 14 июля, в день взятия Бастилии, в Мариинском театре, можно было подогреть ещё сильнее, то он это сделал – благо, все его интервью даже на иностранных языках оказывались переведенными на русский максимум через сутки.

В очередной раз публика ахнула от новости, что он работал в супермаркете: никто не мог поверить и списывали на журналистов, пока он не подтвердил это сам, от первого лица, вместе с уточнением “два года на полставки”. Водопад нетривиальных мыслей, из которых самая запоминающаяся, пожалуй, та, что музыку он ставит выше композиторов. Фейерверк музыкальной и общей эрудиции. Некоторые имена, названные им, интервьюеры даже не могли правильно повторить – например, французского писателя Бернаноса.

В часовой беседе он может походя сослаться на испанского философа семнадцатого века… у всех на глазах в реальном времени он собственными руками творил образ себя – интеллектуала, музыканта, замечательного парня, и чем дальше это заходило, тем более нарастала тревога, не обнаружится ли за всем этим пустота, поскольку всё это казалось слишком хорошо, чтобы быть правдой.

Москва, покинутая им сразу после конкурса, томительно ждала его первого концерта, тем более, что были заявлены новые произведения, не входившие в конкурсную программу. К 18 сентября напряжение достигло апогея. Цены у перекупщиков доходили до каких-то невиданных в мире классики величин, а в набитом до потолка БЗК, казалось, можно было зажигать спички прямо из воздуха, от атмосферного электричества.

Кто пришёл на этот концерт? Очень много профессионалов, без сомнения, но и те, для которых “какой там Метнер, когда и Моцарт-то не очень”, тоже, похоже, дождались своего часа. Несмотря на необычный шум в зале, состоящий из звонков невыключенных телефонов, скрипящих дверей, детского и взрослого кашля, концерт благополучно состоялся и был покрыт овациями и цветами.

Нашли ли там музыкальные неофиты дебарговского призыва то, что искали – остается неизвестным, но, судя по тому, что на последующие концерты билеты стало возможно хоть и с трудом, но купить, какая-то часть из них схлынула. К облегчению, похоже, самого Дебарга, который не без неловкости высказался однажды насчет того, что имеет место “псикоз де масс” и что он неминуемо пройдёт.

Что же касается обычной академической публики, то в ней обособилась часть, достаточно многочисленная, по отношению к которой остальные крутят пальцем у виска и и от которой благовоспитанно дистанцируются. На памяти нашего поколения такое происходит впервые, несмотря на то, что ничего принципиально нового здесь нет.

Когда речь идет о ярких личностях, то всегда есть те, кто говорит “пророк”, и те, кто парирует “пустышка”. Есть и исторические примеры. “Он не кусается?” – спросил у присутствующих Джон Фильд, послушав однажды Листа. Интересно, что ему ответили поклонники Листа (надо думать, они там были). Покрылись ли они красными пятнами? Не захотел ли кто-то из них отвесить Фильду оплеуху?

Если бы дело происходило в наши дни, то такой вопросик спровоцировал бы тред на тысячу комментариев со взаимными обвинениями: с одной стороны, в глухоте, а с другой – в фанатизме, после чего кто-то создал бы себе отдельную площадку. Это всегда было так, но сейчас, благодаря интернету, всё это происходит у всех на виду, и мы можем лично участвовать. Если, конечно, нас допустят: например, группа Вконтакте, где сосредоточены самые ярые дебаргисты, закрытая, и там не приемлется, как ревниво пишут вокруг, никакая критика.

Некорректные комментарии удаляются, а “корректность высказывания определяется администрацией” (подлинная цитата из тамошних правил). Это может нравиться или нет, но факт остается фактом: когда чья-то игра становится частью твоего внутреннего мира, то любая критика воспринимается как покушение на его целостность.

Добавим сюда ещё и то прискорбное обстоятельство , что никакой критики, которая заслуживала бы этого названия, на горизонте не видно. Есть более или менее мастерское изложение личных впечатлений, но когда Дебарга желают ругать, то чаще всего дело сводится к тому, что критикующий указывает на несоответствие его своим собственным представлениям.

Неудивительно, что поклонники стараются обезопасить свою среду от прикосновения в лучшем случае холодных, а в худшем – враждебных рук.

Что будет дальше? И, главное, заслуживает ли сам Дебарг всех этих страстей? Он ещё так молод, он нестабилен, ему ещё надо учиться… Событие ли он мирового масштаба или событие личной жизни какого-то круга? Поживём – увидим.

Последние его концерты, с уверенным и вдохновенным концертом Рахманинова, с сонатой Моцарта, точно рождающейся из первой ноты с форшлагом, как из крика раненой птицы, с его собственной сонатой, которую публика напевала, выходя из зала – оставляют очень серьезную надежду.

Музыкальный момент f-moll

Если кто меня помнит, то можно забыть, а если кто забыл, то можно не вспоминать.
Давно и прочно переселившись в фейсбук и вконтакте, хочу сделать из своего ЖЖ хранилище текстов на музыкальную тему, которых за это время было понаписано пуд пудовый.
Вот один из них.

"Подумала тут, что я вообще-то тоже человек, а не только админ группы, и у меня тоже могут быть личные впечатления. И ещё подумала о том, что если немецкие и французские рецензии на диск сыплются как из рога изобилия, так что нет никакой надежды всё это успевать вовремя переводить (по крайней мере с немецкого), то вот по-русски-то, по-русски что-то никто ничего связного не написал на этот счёт - насчёт диска. Как будто ничего и не было. Хотя уже целый месяц прошёл. Может быть, начинать уже как-то восполнять этот пробел?

И вот есть у меня личное впечатление о Шуберте оттуда. А также странная история о том, как жахнуло меня этим Шубертом не сразу, а вот только вчера, на том самом канадском радио. Звезды ли так встали или что-то щёлкнуло в мозгах, но когда после речей вдруг затикали печальные часы, а мелодия, словно не выдержав этих рамок, печальным же жестом соскользнула на ноту до с форшлагом, курлыкнув при этом, как журавль... Как? что? откуда? а с диска, с диска, милая моя, внимательнее слушать надо было, чем ты слушала раньше? не в Григе пропадать надо было, а вот где... хотя без Грига ведь тоже никуда, Грига, своей теплотой и летящими вдаль нотами только и способного смягчить космический холод, которым дышит на тебя мироздание после неожиданных и страшных потерь - так совпало... а вот теперь Шуберт, который весь держится на контрасте между острым и мягким, коротким и протяжным: ритм не выпускает из коготков, а в мелодии, которая послушно танцует заданный танец, нет-нет да и прорвется рыдание. Или судорожный вздох, или улыбка сквозь слезы. Или она обреченно соскользнет со своей игрушечной вершинки, таким жестом, как падают руки - когда бьют, а плакать не велят. И подголосок у неё заведется, от которого вдруг встрепенёшься - а какой там аккорд и почему он так странно звучит? а там тонический квартсекст со, внимание, удвоенной терцией - и как она, эта вторая терция, там подпевает и тянется тенью! потому и кажется странной и новой картинка. И всё так просто, никаких выдумок, ничего нарочитого, ничего такого, "чтоб не скучно было слушать", а тебя к месту прискотчивает, как говорят некоторые французы в интервью - если только следить за событиями... слушайте, слушайте, не отвлекайтесь. Вот такие личные впечатления.

А вот ещё.

24 окт 15 г
я сразу написала сгоряча, по свежим следам, впечатление с тех пор не изменилось. Разве что углубилось. Теперь пересматриваю-переслушиваю, и понимаю, что Григ навсегда зачислен в моё избранное, как одно из чудесных проявлений чистого артистизма. В этом прямо есть что-то жизнеутверждающее: спонтанно, почти без репетиций (как донеслось стороной), устроить такой праздник из этой музыки, в общем-то, немудрящей! Да и то сказать - там как будто весь этот сумрачный зал просиял, когда вышел Дебарг и выдал своё кокетливое ля-до-ми... восемь лирических пьес показались до этого сыгранными как-то вполголоса, плюс ещё этот полумрак - что-то в этом было убаюкивающее, какое-то нашёптывание. А тут как будто ансамбль Моисеева пустился в пляс - честное слово, у меня именно такая ассоциация. У ЛД форшлаг - а у тебя перед глазами юбки взлетают и девушка взвизгивает (могу указать секунду на записи, пятьсот раз уже это переслушала )) И в этом маленьком пире свободы, неожиданном, необязательном, несерьезном и потому тем более ценном пире разнообразных музыкальных жестов и речевых интонаций - как надо чувствовать партнера, чтобы помогать ему рисовать картину, а не мешать. Браво, Березовский! Второй танец - какая музыка любопытная, по краям языческая свистопляска, почти что скрипичный концерт Сибелиуса, шабаш недобрых подземных существ, благо и тональность совпадает - а середина совершенно русская, женственная, мерцающая плагальность, мажоро-минор :) Тут уж ничего, кроме восклицаний: ух, как они там! Интересно, испытал ли опять ЛД кайф от музицирования с другим, о котором говорил в интервью. По ощущению должен был, поскольку даже наблюдать со стороны это ансамблевое проникновение друг в друга уже было наслаждением... Для меня, словом, Григ неожиданно стал кульминацией. И ещё Виселица. Конкурсный же и мариинский Скарбо до сих пор остается, имхо, непревзойденным. То есть он дрейфует, судя по всему, в сторону ещё большей зримости, кинематографичности, но по пути что-то теряется, что не хотелось бы терять. Можно со мной не соглашаться :)

И третье
"19 сент 15г
я пока мало что могу сказать связного, голова кругом, а мой роман с этим концертом только ещё начинается, благодаря записям (не знаю, не могу вообразить, как раньше жили без них - вот всё кончилось и ничего не удержать? это же ужасно...) Сейчас у меня полная обсессия на первых тактах до мажорного Скарлатти - потому что это тот самый вопрос, "почему всё это есть", как будто вертят в руках уменьшенную и очень хорошенькую, совсем как настоящую, копию мироздания, то так повернут, то этак - а точно ли это существует? самое убийственное - это когда соль-минорная нисходящая гамма повторяется терциями, это какое-то эхо в пятом измерении вторит лирическому герою, внезапное ощущение огромного объема - ты не один, и это не игрушки... чтобы потом во второй части Бетховена сказать, что на самом деле ничего нет - вот ты летишь уже по той огромной трубе, которая открывается после смерти, сейчас распахнется видная издалека дверь, из-за которой уже бьет райский свет - и раз, и пустота, всё то же стекло, закапанное то ли дождём, то ли слезами... никто не делает этого так как он. Как он умудряется налететь на эту стеклянную стену - немного о ремесле - без малейшей цезуры и без малейшей педальной грязи, я не понимаю. После этого третья часть, этот пре-Мендельсон - это такое пение сирен, сродни гипнозу - пусть ничего нет, но по крайней мере можно покататься на лодке... Про невероятную физическую красоту, в которую всё это облечено, можно не упоминать даже, это уже как само собой разумеющееся. Звук - это отдельная история, это такое чувство клавиатуры, когда нота возникает как бы ниоткуда, ты не слышишь момента атаки, удара молотка о струну - звук просто появляется и гудит, особенно было это заметно в басах в Шопене, и как бы мягко это ни было, ни разу не случилось того, чтобы нота не взялась. И у меня полное ощущение, что он умеет делать крещендо после взятия, каким-то чудом, это как энергия, которая появляется из пустоты, вопреки законам физики.
Насчет интонации я всё думаю... у него есть что-то такое в этой самой интонации, что заставляет даже посторонних музыке людей принимать его за своего... что-то очень повседневное, бытовое, но это приподнято на такие котурны, что дышать не можешь от удивления - человек эстетизирует наш хаотичный и не всегда высокопробный музыкальный антураж, наши песни, которые мурлычешь, не замечая, нашу музыку к фильмам, типа Нино Роты - всё включено, всё живое, всё важно, и результат получается такой, что мне сейчас, назавтра после концерта, физически больно от того, что существует ещё какой-то мир, помимо этих записей.

Так получилось, что со мной рядом оказался случайный человек, который вообще не планировал идти ни на какой концерт этим вечером и понятия не имел, кто такой Дебарг, а на вопрос "а вы вообще музыку любите ли?" - отвечал, что в детстве его много водили на филармонические концерты, где было очень уютно спать. После первого отделения я спросила его - ну как? он сказал, что по крайней мере спать не хотелось... во втором очень сопереживал Мефисто-вальсу, аж засмеялся после последней ноты - но не думаю, что понял, какой ляпсус там произошёл - потом сказал, что у этого пианиста совершенно особый артистизм, так что это было как спектакль.
Такого количества цветов - и очереди на их вручение - я не видела в своей жизни никогда, по крайней мере "на филармонических концертах" - а на другие я и не хожу. Но почему-то очень неуютно думать об этом. Это всё же слишком человеческое. Это не музыканту, а симпатяге с трогательной историей, имхо. То же самое касается и пакетиков и ещё чего-то, что я не разглядела со своей близорукостью... его буквально завалили какими-то предметами.
вот такие несвязные впечатления. Написано это ради Скарлатти, на самом деле - кто бы мог подумать, что это окажется _такое_.

дикие кошки Эфеса















Опубликовано с помощью приложения LiveJournal для WP7
спокойное достоинство во взоре







Опубликовано с помощью приложения LiveJournal для WP7
Вдруг вспомнился давний пост. Могу сказать, что кот Красик теперь единовластный хозяин поместья аж в четырнадцать соток (бабушка переехала из квартиры в собственный дом). Стоит посмотреть на него, как он, иногда зависая с поднятой лапой, пробирается в густой траве или выбирает какой-нибудь пень и сидит на нём, озирая окрестность (участок у нас на высоком берегу Днепра, и вид почти как в Швейцарии).

Оригинал взят у shkripka в говорят, котят надо постить? так я могу.
Выйдя вечером после работы из своей парикмахерской на оживленной улице, девушка-мастер видит на дереве трёх пищащих котят. Никаких хозяев рядом почему-то не видно, и она уносит котят с собой, решив по внезапному вдохновению, что пристроит их в интернете.

Read more...Collapse )


Есть вопросы? N14

Оригинал взят у stellaclar в Есть вопросы? N14
questions
Вопросы можно задавать до 13:00 по-московскому времени

прочтите пожалуйста внимательно, прежде чем начать


Read more...Collapse )

[reposted post] Есть вопросы? N14

questions
Вопросы можно задавать до 13:00 по-московскому времени

прочтите пожалуйста внимательно, прежде чем начать


Read more...Collapse )

May. 28th, 2014

кто-нибудь знает, при чём здесь некое манга шамо? (как пишут в комментах)

Когда мне было лет тринадцать, папа неожиданно привёл в дом собаку. Это был здоровенный овчар, который до этого считался общей дворовой собакой в одной пятиэтажке - слонялся по двору, гонял кошек или дрых на какой-нибудь лестничной клетке. У взрослых был знаменит тем, что не пускал пьяных в подъезд, а дети его обожали просто так, брали с собой на вылазки, вечно гладили-лохматили, кормили мороженым, которое он любил и слизывал прямо с асфальта (впрочем, и целый стаканчик мог слопать из рук, не отказывался). Как-то пронёсся слух, что будут "очищать" бездомных собак. А может быть, какой-нибудь обиженный Мухтаром подполковник пригрозил (дом был офицерский, через дорогу академия ПВО, я прекрасно помню этих краснолицых полковников с портфельчиками на улице)... словом, папа взял Мухтара на поводок и привёл к нам. Предполагалось, что собака будет сложно привыкать и рваться на свободу - ничего подобного, Мухтар прижился сразу, как будто всегда был наш. Кроме неприязни к кошкам и пьяным, у него было ещё одно замечательное свойство - он умел ловко выкусывать из твоих волос забившуюся туда пчелу. Как-то часто-часто чавкал, глотал пчелу без малейшего вреда для себя и ещё умильно заглядывал в глаза, помахивая хвостом - мол, что так мало, нет ли ещё? У нас были пчёлы, и я часто бегала к нему за спасением.

Иногда папа говорил - идём на Днепр. А до Днепра было 10 минут пешком вниз с горы. Мухтар принимался скакать при слове "гулять", я лично тогда не была ещё так тяжела на подъем и "идём на Днепр" всегда принималось с восторгом. Надо было перейти железную дорогу, оживлённую, но всё равно поросшую ромашками по раскалённой (солнцем) насыпи, и потом сразу пойма Днепра, с песенной травой по пояс. Сам берег зарос ивняком, и первое, что делал Мухтар, придя "на Днепр" - это нырял в эти кусты, потом слышался мощный плюх, и сверху видно было, что Мухтар лежит в воде, при этом успевая ещё её лакать. Вылезал и отряхивался частями, как это делают собаки - сначала плечи, потом зад и хвост, и брызги во все стороны. Потом мы шли вдоль Днепра на запад, а Мухтар отводил свою разведчицкую душу - только хвост колыхался, как знамя, то там, то там, далеко в траве.

Под старость Мухтар ослеп, стал плохо ходить и умер дома мирной смертью. Папа умер пять лет назад 9 мая. Думаю, что они встретились и где-нибудь там есть место, где Мухтар до сих пор плюхается в райский Днепр, лакая воду, а потом отряхивается, с брызгами на закатном солнце, пока папа поощрительно смотрит на него с берега. И когда-нибудь я к ним присоединюсь. Только, пожалуйста, не очень ещё скоро.

вот так мы спим





Опубликовано с помощью приложения LiveJournal для WP7